Інструменти
Ukrainian (UA)English (United Kingdom)Polish(Poland)German(Germany)French(France)Spanish(Spain)
Неділя, 23 лип. 2017

ВВЕДЕНИЕ. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ПАРТИЙ.

Введение. Происхождение партий.

“Нас не должна вводить в заблуждение словесная аналогия. Партиями одинаково называют как большие народные организации, которые выражают общественное мнение в современных демократиях, так и враждующие группировки античных республик или кланы, которые складывались вокруг какого-нибудь кондотьера в Италии эпохи Ренессанса; клубы, обьединявшие депутатов революционных ассамблей, и комитеты, подготавливающие цензовые выборы в конституционных монархиях. Отчасти это оправдано, ибо отражает некоторое глубокое их родство: разве эти институты не играют одну и ту же роль, сущность которой – борьба за политическую власть и ее отправление? На самом деле история подлинных партий едва ли насчитывает век. Еще в 1850 г. ни одна страна мира  (за исключением Соединенных Штатов) не знает политических партий в современном значении этого термина: мы обнаруживаем течения общественного мнения, народные клубы, философские общества, но отнюдь не партии в собственном смысле слова.

… все партии испытывают сильнейшее влияние своего происхождения, подобно тому, как люди всю жизнь несут на себе печать своего детства. [21] Нельзя серьезно анализировать французскую или нидерландскую многопартийную и американскую двухпартийную системы, не обращаясь к происхождению партий в каждой из этих стран – именно здесь мы найдем обьяснение тому факту, что в одних странах они множились, а в другой – сокращались.

В целом развитие партий оказывается связанным с развитием демократии, то есть с расширением народного волеизьявления и прав парламентов. [22]

Электоральное и парламентское происхождение партий

Общий механизм генезиса прост: сперва создаются парламентские обьединения, затем возникают избирательные комитеты; наконец, устанавливается постоянная связь этих двух образований. Парламентские группы обычно появляются раньше избирательных комитетов: ведь политические ассамблеи существовали еще до всяких выборов. Парламентские же обьединения с равным успехом зарождаются в лоне как автократических, так и выборных палат: действительно, борьба “группировок” обычно обнаруживается во всех наследственных или кооптируемых ассамблеях…[22] Разумеется, группировка – это еще не парламентская группа; между ними существуют те различия, что отделяют стихийное от организованного. Но последнее вышло из первого путем более или менее быстрой эволюции.

А priori кажется, что главной движущей силой формирования политических обьединений выступает общность политических доктрин. Однако факты не всегда подтверждают это предположение. Зачастую оказывается, что первый импульс дает географическое соседство, желание защитить профессиональные интересы;  только потом появляется доктрина. В некоторых странах первые парламентские образования  были локальными группами, а уже на их базе в дальнейшем формировались идеологические обьединения. Возникновение парламентских групп в недрах французского Учредительного собрания 1789 года являет хороший пример такого пути. Совершенно естественно, что посланцы одной и той же провинции стараются держаться вместе, дабы освободиться от преследующего их ощущения изолированности, а заодно и подготовиться к защите своих местных интересов. Инициатива принадлежала депутатам-бретонцам, которые снимают зал кафе и организуют там свои регулярные встречи. Тогда-то они и обнаруживают, что общность их взглядов распостраняется не только на региональные вопросы, но и в равной степени на основные проблемы общенациональной политики. Они ищут контактов с депутатами других провинций, которые разделяют их воззрения,- так “бретонский клуб” принимает форму идеологического обьединения. Когда собрание перевели из Версаля в Париж, клуб вынужден был прервать свои заседания  и вновь подыскивать место. На этот раз за неимением зала кафе его инициаторы арендовали монастырскую трапезную. Именно с названием этого монастыря им и предстояло войти в историю: почти все забыли бретонский клуб, но кто же не знает клуб якобинцев? Аналогичный процесс превращения региональной группы в инициативное ядро доктринальной группировки позднее породит клуб жирондистов.[23]

Такие обьединения не следует смешивать с местами их сбора. Здесь еще раз стоит привести пример якобинцев – он, по-видимому, действительно исчерпывающе характеризует фазу предыстории партий. Точно также во французском Учредительном собрании 1848 года мы находим обьединения “Дворец науки” и “Институт” (усмеренные республиканцы), улиц Пуатье (монархисты-католики), Кастильон и Пирамид (левые). Можно вспомнить и Франкфуртский парламент с его партиями “кафе Милани” (крайне левые), “Казино” (правый центр), а также “Вюртемберг” (левый центр), “Германия” (левые) и, наконец, “Монт-Тоннер” (крайне левые) – все последние получили свои названия по имени отелей, где собирались. В данном случае речь идет о феномене, весьма отличном от бретонского клуба или клуба жирондистов: депутаті встречаются  в одном и том же месте, так как разделяют одни и те же взгляды; оба же упомянутые клуба сложились по принципу землячества, а уж затем их члены констатировали свою идейную общность. Здесь же перед нами – идеологическое, а не региональное обьединение;  использование для его обозначения названия места заседаний говорит лишь о том, что доктрина еще не настолько прояснена, чтобы служить характеристикой группы.

Наряду с факторами локальными и идеологическими не меньшее место нужно отвести также интересам: так, некоторые обьединения носят характер своего рода профсоюзов по защите парламентариев… Озабоченность переизбранием, естественно играет огромную роль: она никогда полностью не покидает даже достигшие зрелости парламентские группы. Избирательные технологии, которые требуют коллективных усилий, особенно выборы по партийным спискам и система пропорционального представительства, очевидно усиливают эту естественную тенденцию: в некоторых странах (Швейцария, Швеция) формирование первых действительно организованных парламентских групп совпадает с принятием пропорциональной системы.

Стремление получить министерский пост также выступает значительным фактором концентрации энергии парламентариев: многие обьединения центра во французских собраниях есть не что иное, как коалиция “министериалов”, который в иных случаях так и не могут преодолеть этой стадии и превратиться в настоящие партии. И, наконец,…довольно большую роль играет коррупция. [24] Известен размах, который принимает коррупция на определенных этапах развития демократии как средство противостояния правительства растущему давлению парламентов,- примеры Гизо во Франции и Джолитти в Италии…

Появление избирательных комитетов в стране прямо связано с расширением народного волеизьявления, поскольку последнее ставит перед необходимостью привлечения новых избирателей. Вместе с тем простой количественный рост голосующих – не единственная причина появления комитетов: это связано и с развитием эгалитаристских настроений, и со стремлением в той или иной форме вытеснить традиционные социальные элиты, без чего первый фактор не сработал бы. Конечно, избирательные комитеты встречаются иногда и в условиях ограниченного избирательного режима, но они не играют там значительной роли. Представим теперь, что количество голосующих неожиданно увеличилось; если одновременно не созданы или не расширены избирательные комитеты, способные канализировать симпатии новых избирателей, голоса этих последних будут неизбежно отданы тем, кого они хотя бы немного знают, то есть традиционным социальным элитам. Создание избирательных комитетов чаще всего – инициатива левых, поскольку это в основном и выгодно левой: речь идет о том, чтобы с помощью этих комитетов создать известность новым элитам, способным затмить престиж прежних в сознании избирателей. Правая же неизбежно вынуждена следовать этому примеру, чтобы попытаться сохранить свое влияние; указанный феномен подражания левой нередко обнаруживается в ходе анализа партийных структур. [26]

Трудно доподлинно описать общие принципы механизма создания избирательных комитетов – решающую роль здесь играют местные особенности. Иногда сам кандидат создает вокруг себя группу из нескольких преданных друзей… В некоторых странах – в Англии, например,- с недоверием смотрят на кандидата, который сам себя выставляет на всенародное одобрение; он старается, чтобы несколько единомышленников поддержали его инициативу… Весьма часто созданию комитета предшествует ассоциация: в эпоху Французской революции философские общества играли таким образом активную роль на выборах; в 1848 г. То же самое делали народные клубы; в Соединенных Штатах избирательная деятельность местных клубов приобрела большое значение с началом обьединения. Инициаторами создания комитетов часто выступают газеты – известная роль “Насиональ” и “Реформы” во Франции 1848 года. [27]

Достаточно было постоянной координации и регулярных связей двух этих однажды возникших материнских клеток – парламентских обьединений и избирательных комитетов, чтобы появилась настоящая партия. На этой последней стадии главную роль обычно играют как раз парламентские обьединения. Наверху деятельность депутатов координирует парламентская группа, но, с другой стороны, любой из них вынужден развивать контакты с собственным избирательным комитетом, от которого зависит возобновление мандата: так разные избирательные комитеты оказываются косвенно связанными через сотрудничество своих избранников в рамках парламентского обьединения. И тогда достаточно превращения связей из личных в институциональные, чтобы акт рождения партии был официально признан; но эта юридическая констатация положения дел куда менее значительна, чем постепенный практический процесс их развития. [28]

Внешнее происхождение партий

Рассматривая генезис партий в рамках электоральных и парламентских структур, мы уже отмечали вмешательство внешних по отношению к ним организмов: это философские общества, народные клубы, газеты…Разграничение партий “внешнего происхождения” и партий, возникших на основе электоральных и парламентских структур, не является жестким: оно характеризирует скорее общие тенденции, нежели резко очерченные типы, так что на практике провести его подчас оказывается нелегко. Но тем не менее нередко бывает, что весь строй партии сложился в основном посредством действия предшествующих ей институтов, собственная деятельность которых протекает за пределами парламента и выборов; в этом случае можно с полным основанием говорить о внешнем происхождении. [29]

Таким путем политическую партию могут породить весьма многочисленные и разнообразные обьединения. Наиболее известны профсоюзы: многие из социалистических партий непосредственно были созданы ими и к тому же более или менее долго сохраняли характер “светской руки” профсоюзов в парламентской и электоральной сферах. В этом смысле наиболее типична британская лейбористская партия…

Примерно ту же роль, что и рабочие профсоюзы, в создании партий играют сельскохозяйственные кооперативы и профессиональные крестьянские обьединения. Роль Фабианского общества в создании лейбористкой партии в свою очередб иллюстрирует влияние философских обществ или “обществ мысли”, как их называли в XVIII веке, и обьединений интеллектуалов на генезис политических партий. Известна роль студенческих ассоциаций и университетских корпораций в народных движениях XIX века в Европе и формировании первых политических партий левой. [31] Аналогичным образом франкмасонство оказалось причастным к созданию радикальных партий во Франции различных либеральных партий в Европе. В Бельгии… в 1841 г. великий магистр бельгийского масонства Дефакз основал политическую ассоциацию – Альянс… Есть также множество примеров создания партий кружками интеллектуалов , но такая партия крайне редко находит себе затем массовую опору, которая позволила бы ей добиться успеха в условиях всеобщего избирательного права.

В противоположность этому влияние церквей и религиозных сект всегда оказывается огромным. Католические организации, а то и само духовенство, непосредственно причастны к созданию правых христианских партий, возникших до 1914 г., к появлению современных демократических партий. Более опосредственным выглядит участие церкви в создании христианско-демократических партий в 1945 г. [31]

Вслед за профсоюзами, философскими обществами, церковью в качестве внешних организмов, способных породить партии, следует назвать обьединения ветеранов. Они сыграли очень большую роль в возникновении фашистских и псевдофашистских партий сразу после войны 1914 г. [32]

Как и партии, лиги – это ассоциации… учрежденные в политических целях; однако они употребляют совершенно другие средства для достижения этих целей. Партии обычно действуют в электоральном или парламентском поле …Лиги же не выдвигают кандидатов на выборах и не стремятся к обьединению депутатов – это всего лишь машины для пропаганды и агитации. [32]… естественная эволюция лиг – это превращение их в экстремистские партии:  некоторые из них действительно носили характер лиг, прежде чем стать настоящими партиями (как, например, партия итальянских фашистов).

Роль лиг в образовании партий можно сравнить их с тайными обществами и подпольными группами. В том и другом случае речь идет об организациях, созданных в политических целях, но действующих вне электорального и парламентского поля; первые – потому что не могут, находясь все время под угрозой запрета извне. Когда угроза запрета исчезает, подпольные группировки имеют тенденцию преобразования в партии. [33]

Наконец, перечисляя различные внешние организмы, которые инициируют создание партий, нельзя забыть об участии промышленных и коммерческих образований: банков, предприятий, промышленных союзов, советов предпринимателей. Подобное влияние без сомнения можно было бы обнаружить у истоков почти всех партий правой. Чтобы действительно выявить формы и степень влияния капиталистических обьединений на генезис политических партий, нужны особенно скрупулезные исследования.

Но каковы бы ни были истоки партий внешнего происхождения, они обладают целым комплексом признаков, которые достаточно четко отличают их от партий, сложившихся в электоральном и парламентском процессе. Прежде всего им обычно свойственна большая централизация. Степень децентрализованности внешнего фактора, создающего партию, обусловливает степень децентрализации последней.

По аналогичным мотивам партии внешнего происхождения обычно отличаются большей сплоченностью и дисциплинированностью, чем их собратья электорального и парламентского происхождения. Действительно, первые располагают уже существующей организацией, которая естественно связывает все их исходные клеточки,- вторым нужно еще установить эту связь всех частей, имея в качестве отправного пункта лишь нескольких депутатов, сосуществующих в лоне одного и того же парламента.

Роль самих парламентских групп в партиях этих двух типов также различна. Парламентские партии испытывают глубокое их воздействие; депутаты играют здесь первую скрипку…И, напротив, в партиях внешнего происхождения, констатировавшихся без участия депутатов, их роль, вполне понятно, обычно бывает меньшей. Здесь всегда обнаруживаются более или менее явное стремление подчинить ее власти независимого от нее руководящего партийного органа.

Среди факторов, которые определяют влиятельность депутатов в партии, решающим остается ее генезис. Нужно сказать больше: вся жизнь партии несет на себе родовую печать ее происхождения, и положение депутатов в партии служит частным проявлением общего соотношения электоральной и парламентской активности с другими формами ее деятельности.

Партии, созданные вне парламента, гораздо более индифферентно относятся к нему, нежели те, кто вскормлен и рожден в тени этого сераля. [35] Для последних завоевание мест в политических ассамблеях выступает основой жизни партии, оправданием ее существования и высшей целью. Для первых же избирательная и парламентская борьба хотя и остается весьма значимой, но она всего лишь один из элементов общей деятельности, одного из средств, которое наряду с другими используется для достижения политических целей.

До 1900 г. большая часть политических партий зарождалась первым способом: … до появления социалистических партий в начале ХХ века вмешательство внешних сил в политические процессы обнаруживается очень редко. Но с этого момента именно внешнее происхождение становится правилом, а парламентское – исключением.

 

Нужно, однако, сделать исключение для молодых (с точки зрения демократии) стран, то есть государств, где политические ассамблеи и всеобщие выборы реально только еще начинают функционировать: здесь развитие партий в основном соответствует первому из описанных типов. …электоральный и парламентский путь создания партий характерен для определенной фазы эволюции демократии, а именно стадии постепенного становления всеобщего избирательного права (на практике, а не только в юридических документах, поскольку последние ей обычно предшествуют). Речь идет о прогрессирующем  вовлечении массы новых избирателей, переходе от личного выбора к коллективному: развитие комитетов этому как раз и соответствует. Но как только эта первая фаза закончилась и партии вполне конституировались, возникновение новых наталкивается на барьер уже существующих: чтобы его преодолеть, разрозненных местных инициатив совершенно недостаточно, они глохнут там же, где зарождаются, и неспособны создать настоящую национальную партию. Иначе говоря, первый путь соответствует созданию политических партий в стране, где еще не существует системы организованных партий. С тех пор как такая система функционирует, настойчиво заявляет о себе второй путь. [37]