Інструменти
Ukrainian (UA)English (United Kingdom)Polish(Poland)German(Germany)French(France)Spanish(Spain)
Неділя, 23 лип. 2017

М. ДЮВЕРЖЕ. ЧЛЕНЫ ПАРТИИ.

М. ДЮВЕРЖЕ. Члены партии.

Кого можно назвать членом партии? Ответов будет столько, сколько партий, и каждый будет зависеть от того представления о членстве, которое свойственно самой данной партии. Словосочетание “член партии” обозначает различную реальность у коммунистов и радикалов, а партии французских социалистов и британских лейбористов, католическом союзе Бельгии 1920-1930 гг., христианско-социальной партии 1945 г. В американских партиях оно вообще ничего не означает: можно лишь перечислить активистов, входящих в “машину”, симпатизантов, которыми ее усиливают на время избирательных кампаний, участников праймериз, а также граждан, голосующих за кандидатов партии на выборах.

Внутри каждой партии к тому же существует несколько категорий членов. Есть степени “сопричастности” – так можна определить те узы солидарности, которые связывают человека с его партией. [114] Так мы приходим к необходимости исследовать самую природу данного феномена, чтобы определить содержание той социологической связи, которая обьединяет членов партийной общности.

Интереснейшая проблема, в которой отражаются две сущностные черты нашего времени: ренессанс малых групп и ренессанс религий. Связи сопричасности становятся все более и более прочными и вместе с тем они все более уподобляются структурам собственно религиозным. Закат официальных религий сопровождается  восхождением религий политических. Понятие партии сегодня равнозначно понятию церкви – тот же клир, те же верующие, та же вера, та же ортодоксия и та же нетерпимость. Разумеется, этот феномен не носит единого характера, поскольку в современном мире сосуществуют партии весьма различной природы. И в целом эти различия почти совпадают с различиями инфраструктуры, которой она определяется: старые партии на базе крмитетов, слабо структурированные и децентрализованные, сохраняют прежний технический характер, члены их не слишком многочисленны и не слишком фанатичны; современные партии на базе ячеек и милиции, централизованные и организованные, обьединяют массы фанатиков, а религиозная вера дополняется там почти военной дисциплиной; партии секционной структуры придерживаются примерно средней линии и носят светский характер: они велики по численности, и члены их связаны умеренной солидарностью. [115]

I. Понятие члена партии

В обыденном языке понятие “член партии” совпадает с понятием “приверженец” – по крайней мере в Европе. От него отличают понятие “симпатизант” – “сочувствуйщий”. Cимпатизанты – это те, кто заявляет о своем благосклонном отношении к доктрине партии и периодически оказывет ей поддержку, но остается вне партийной организации и партийной общности; строго говоря, симпатизант не является членом партии. Однако стоит только пойти чуть дальше, как это различие затушевывается, а порой и стирается.

Понятие члена партии связано с определенной концепцией политических партий, зардившейся в начале ХХ века в ходе становления социалистических партий и затем уже позаимствованной другими. Оно не вполне вписывается в прежнюю концепцию политических партий, господствовавшую в ХІХ веке, в эпоху парламентских режимов с цензовыми ограничениями избирательного права. Это понятие выступает результатом той самой эволюции, которая привела к появлению партий кадровых и партий массовых. [116]

Кадровые и массовые партии.

Различие кадровых и массовых партий не связано ни с их масштабом, ни с их численностью; дело не в различии размеров, а в различии структур. [116]

Возьмем к примеру, французскую социалистическую партию: рекрутирование новых членов  представляет для нее основную задачу как с политической, так и с финансовой точки зрения. Ведь она прежде всего стремится дать политическое воспитание рабочему классу, выделить из его среды элиту, способную взять в свои руки власть и управления страной. А это означает, что члены составляют самую материю партии, субстанцию ее деятельности – без них она напоминала бы учителя без учеников. С точки зрения финансовой партия также существенно зависит от взносов своих членов: первейшая обязанность секций состоит в том, чтобы обеспечить регулярные денежные поступления. Таким образом партия собирает средства, необходимые для политического просвещения и повседневной работы. Тем же путем она может финансировать и выборы… Технология массовых партий заменяет капиталистический способ финансирования выборов демократическим. Вместо того чтобы обращаться к нескольким частным пожертвователям с целью покрыть расходы на избирательную кампанию…массовые партии распределяют груз издержек на максимально возможное число членов, так что на каждого из них приходится скромная сумма.  Точно так же и для массовых партий характерен призыв к общественности – она заплатит и позволит избирательной кампании партии избежать зависимости от денежных мешков; отзывчивая и активная, она получает политическое воспитание и приобретает инструмент для участия в государственной жизни. [117]

Кадровые партии соответствуют другому понятию. Это обьединение нотаблей, их цель – подготовить выборы, провести их и сохранять контакт с кандидатами. Прежде всего эти нотабли влиятельные, чьи имена, престиж и харизма служат своего рода поручительством за кандидата и обеспечивают ему голоса; это, далее, нотабли технические – те, кто владеет искусством манипулировать избирателями и организовывать кампанию; наконец, это нотабли финансовые – они составляют главный двигатель, мотор борьбы. И качества, которые здесь имеют значение прежде всего,- это степень престижа, виртуозность техники, размеры состояния. То, чего массовые партии добивались числом, кадровые достигают отбором.

И само вступление  в кадровую партию имеет совершенно иной смысл: это акт глубоко индивидуальный, обусловленный способностями или особым положением человека, строго детермированный его личностными качествами. Это акт, доступный избранным; он основан на жестком и закрытом внутреннем отборе. Если считать членом партии того, кто подписывает заявление о приеме в партию и в дальнейшем регулярно уплачивает взносы, то кадровые партии членов не имеют. Членов партии радикалов невозможно учесть, так как она, собственно говоря, их не ищет: ведь речь идет о кадровой партии. К той же категории принадлежат американские партии и большая часть умеренных и консервативных партий. … кадровые партии в подражание массовым иногда открывают доступ обычным приверженцам. Достаточно верным критерием [членства партии] выступает отсутствие системы регистрации или регулярного взимания взносов:…подлинное членство без них немыслимо. [118]

Возьмем в качестве примера лейбористов: партия была создана в 1900 г. с целью обеспечить финансирование рабочих кандидатур на выборах. По характеру финансирования это – массовая партия, избирательные расходы коллективно покрываются профсоюзами. Но такое коллективное членство весьма отлично от индивидуального, оно не предполагает ни настоящего политического приобщения, ни личной ангажированности по отношению к партии. Это коренным образом меняет самую природу партии и принадлежности к ней… А с другой стороны, возьмем американские партии в тех штатах, где функционирует система праймериз – закрытых первичных выборов с регистрацией участников; в политическом отношении она напоминает массовые партии. Такое участие в выборах – с регистрацией и обязательствами, которое она предполагает,- можно рассматривать как формулу членства; кстати, участие в выдвижении кандидатов, выставляемых партией на выборы, составляет одну из типичных обязанностей ее члена. Только в данном конкретном случае это единственная его обязанность: у американцев нет никакого аналога собраниям секций массовых партий. А главное, здесь нет системы регулярных взносов, обеспечивающих избирательную кампанию, так что с точки зрения финансовой перед нами, строго говоря партия кадровая. В конечном счете непрямые партии и партии типа американских нужно считать партиями полумассовыми, не возводя это понятие в ранг какой-то третьей категории, противоположной двум первым в силу ее своеобразия.

Различие кадровых и массовых партий обусловлено социальной и политической инфраструктурой. В основных чертах оно соответствует замене ограниченного избирательного права всеобщим. В условиях цензовых избирательных режимов, которые в ХІХ веке были правилом, партии носили четко выраженную кадровую форму. Вопрос вовлечения масс не стоял, поскольку они не имели никакого политического влияния. [119]

На деле утверждение всеобщего избирательного права далеко не сразу привело к появлению настоящих массовых партий. Кадровые партии сперва пытались просто либерализовать свои структуры, имитируя их открытость массам. Этой первой фазе в английской либеральной партии, например, соответствует бирмингемская система caucus, в консервативной – Primrose League (первичная Лига), в Америке введение первичных выборов.

Речь шла о том, чтобы дать некоторый выход политической активности масс и придать нотаблям, составляющим комитеты, видимость народной инвеституры. Два первые случая действительно близки к массовым партиям: принцип членства, так же как и регулярные взносы, формально существовала. Но настоящая жизнь партии развертывалась фактически помимо этих ее членов. Политическая и финансовая база массовых партий отсутствовала, и еще не встал вопрос о том, чтобы отказаться от финансирования кандидатов и самих выборов капиталистами; еще не было речи о политическом воспитании масс и прямом использовании их активности в политической жизни. Скорее речь шла о том, чтобы использовать силу масс – политическую и финансовую – как точку опоры. … но это был всего лишь первый шаг. [120]

Практическое осуществление всеобщего избирательного права вызвало почти повсюду (кроме США) развитие социалистических партий, которые на этом этапе бесповоротно утвердились на политической арене, хотя и не везде одновременно и сразу (табл. 6., с. 527). Во Франции, например, первые социалистические обьединения не так уж отличались от буржуазных партий; регистрация приверженцев, сбор членских взносов, самостоятельное финансирование выборов развивались довольно медленно. Еще более это характерно для Италии и других политически менее развитых стран. Однако накануне войны 1914 г. европейские социалистические партии оформились в большие человеческие общности, коренным образом отличные от прежних кадровых партий; немецкая социал-демократическая партия, например, с ее миллионом членов, с годовым бюджетом почти в 2 миллиона марок представляла собой настоящее государство, более могущественное, чем некоторые национальные государства. К этой мощной структуре привела марксистская концепция партии-класса: если партия есть политическое выражение класса, она естественно должна стремиться к тому, чтобы охватить его в целом, сформировать политически и выделить из него руководящую и правящую элиту. Вместе с тем это позволило освободить рабочий класс от опеки “буржуазных” партий: чтобы выставлять на выборах независимых рабочих кандидатов, необходимо было уйти от капиталистического финансирования, а это было возможно только за счет финансирования коллективного. Чтобы противопоставить буржуазной политической прессе прессу рабочую, нужно было обьединить капиталы и организовать распостранение газеты – только массовая партия могла это обеспечить.

Все это обьясняет, почему различие кадровых и массовых партий почти абсолютно совпадает с делением на правых и левых, на “буржуазные” и “пролетарские” партии. Буржуазная правая не нуждалась в привлечении масс ни в финансовом, ни в политическом смысле: она располагала собственными кредиторами, собственными нотаблями и собственными элитами. Она считала достаточной свою политическую культуру. Здесь играло свою роль инстинктивное отвращение буржуазии к обьединению и коллективному действию, так же как прямо противоположные тенденции рабочего класса благоприятствовали превращению социалистических партий в массовые. Понадобилось развитие коммунизма и революционных методов политической борьбы, чтобы заставить буржуазию понять недостаточность кадровых партий и всерьез заняться организацией массовых партий: в 1932 г. национал-социалистическая партия имела 800 000 членов. Здесь же содержится и ответ на вопрос о том, почему вплоть до выхода на политическую арену фашистов попытки создания массовых консервативных партий обычно терпели поражение. [121] Для действия в рамках избирательной и парламентской системы правой обычно достаточно кадровых партий, а в борьбе против этой системы массовые партии фашистского типа редко проявляют устойчивость и стабильность пролетарских партий.

И, наконец, различие кадровых и массовых партий определяется теми их особенностями, которые связаны с различными типами партийной инфраструктуры. Кадровые партии – партии комитетские, децентрализованные и слабо интегрированные; массовые – это чаще всего партии, основанные на секциях, более централизованные и с более жесткой структурой.

Партии, построенные на базе ячеек и милиции, тоже принадлежат к категории массовых, но здесь этот характер менее ясно выражен. Конечно, коммунистические и фашистские партии…охватывают столь же многочисленные массы, как и социалистические: 800000 членов немецкой национал-социалистической партии в 1932 г.; 1000000 членов французской компартии в 1945 г.; 2000000 итальянских коммунистов в 1950 г. Известно, что коммунисты периодически устраивают внутренние чистки с целью освободиться от аморфных, пассивных и подозрительных: таким образом качество восполняет количество. В фашистских партиях тенденция ориентации на качество выражена еще определеннее, правда, может быть более решительно в доктрине (чисто аристократической), нежели на практике… Напрашивается лишь вопрос: можно ли еще в данном случае говорить о массовой партии или речь должна идти о ее постепенном переходе к новой концепции, к третьей категории – партии “верных”, более открытой по сравнению с кадровой и более закрытой, чем массовая. [122]

Cогласно ленинской концепции, партия не должна охватывать весь рабочий класс, она – только его ведущее крыло, передовой отряд, “партия наиболее сознательных”. Это не концепция партии-класса – это концепция партии-элиты. Фашистские доктрины в этом отношении еще более откровенны. … они видят в партии некий “орден”, состоящий из лучших, самых преданных, самых отважных, самых одаренных. Эра масс остается позади: мы вступили в эру элит.

Понятие члена партии обнаруживает тенденцию к диверсификации: в партии обозначаются концентрические круги, соответствующие различным степеням преданности и активности. У национал-социалистов мы видим партии в самой партии – сперва СА, затем СС. Официальная доктрина коммунистов, казалось бы, противостоит такой иерархии; однако и здесь можно выделить стабильный и прочный “внутренний круг”, выступающий центром обьединения массы рядовых членов, нередко довольно нестабильной.

Коммунистические и фашистские партии можно по-прежнему относить к категории массовых, не забывая об известной их специфике, тем более, что и социалистические партии на раннем этапе истории обнаруживали некоторые аналогичные черты: они отличались большой требовательностью к пополнению и, пока возраст не умерил их претензий, желали быть “партией верных”. Последнее понятие слишком неопределенно, чтобы возвести его в ранг особой категории. Но за ним стоит известная реальность…и определенная природа причастности к партии…[123]

Критерии членства

Формальный механизм вступления в партию имеется только в массовых партиях. Он включает написание заявления - одинакового для всех – и ежегодную уплату членских взносов. В кадровых партиях нет ни того, ни другого, туда вступают безо всяких официальных процедур, а систему членских взносов заменяют там эпизодические пожертвования. А поскольку никак четких критериев членства больше нет, то о степени причастности к партии можно судить лишь по проявлению активности в самой партии.

Наиболее распостраненный способ приема в массовую партию – это заявление о вступление, то есть печатный бланк, обычно содержащий обязательство вступающего соблюдать дисциплину партии и пропагандировать ее идеи и пробел, куда вписывается имя, адрес, дата рождения и другие сведения. Вступить в партию – значит прежде всего заполнить и подписать заявление о вступлении. Данная процедура таит в себе два существенных преимущества. Во-первых, она как бы материализирует привязанность члена партии к организации… В нашей цивилизации письменное сообщение всегда производит более сильное впечатление, чем устное…Вместе с тем вступительное заявление обладает и другим преимуществом: оно представляет карточку сведений о новом члене. Некоторые фашистские партии, устраивающие сложные коллективные церемонии, чтобы придать особую значительность акту вступления, пошли еще дальше, но они лишь гипертрофируют тенденцию, свойственную всем массовым партиям.

В итоге можно выделить два типа вступления – свободный и регламентированный. Первый не предполагает никаких условий и формальностей, кроме подписи во вступительном заявлении (и уплаты членских взносов) – вход в партию свободный. [124] Регламентированное вступление носит совершенно иной характер. Оно включает два различных акта: просьбу заинтересованного лица о приеме и решение о приеме, принятое ответственным органом партии. Обычно все это дополняется обязательным поручительством: один или два члена партии должны гарантировать политические и моральные качества соискателей своей подписью и нести за него ответственность. Регламентированное вступление с рекомендациями и решением о приеме – обычная процедура согласно уставам социалистических и коммунистических партий; меры предосторожности обьясняются теми испытаниями, которые выпали и на долю этих партий при их появлении на свет, и особенно стремлением полиции внедрить туда “шпиков”. Отсюда и рекомендации, предварительная анкета и окончательное решение местного подразделения. Но по мере того, как партийная деятельность становится все менее опасной и контролируемой, эти предостережения вышли из употребления. Зачастую они предоставляют из себя пустую формальность, и регламентированное вступление в конечном счете становится открытым. Так, во многих европейских партиях контроль при вступлении стал более серьезным после Освобождения; его целью было стремление помешать коллаборационистам найти себе прибежище в этих партиях. В Германии, Австрии и Италии он и сейчас довольно строг, поскольку в прошлом там существовали фашистские режимы, и позиция, которую соискатели занимали в этот период, тщательно проверяется.

Вновь принятый получает именной билет, который материализует его принадлежность к партии. Форма билета связана с системой членских взносов. Здесь также можно выделить два типа партий. Одни собирают взносы ежегодно, в один прием. Ее уплата удостоверяется маркой, помеченной соответсвующим годом и наклеенной в постоянный членский билет. [125] В других партиях взносы состоят из двух частей: годичного взноса в форме приобретения партийного билета (который таким образом ежегодно обновляется) и месячного, удостоверяемого марками, вклеенными в годовой билет (или вкладыш к нему). Это в основном принято в рабочих партиях – социалистических и коммунистических. Парадоксально, но партии, базирующиеся на самых бедных классах, взимают самые высокие взносы. В рабочих партиях взносы образуют главный источник средств партии и финансирования выборов. Провозглашенная партией цель: “жить за счет взносов” – единственная гарантия ее независимости. Члены партии понимают жизненно важное значение взносов и приносят эту жертву. [126]

Партии к тому же пытаются внести в эту сферу справедливость вместо системы унифицированных взносов…Взносы – психологический компонент вступления и принадлежности к партии. Это одновременно и знак, и источник преданности. Богатство лейбористкой партии в основном складывается за счет средств, перечисляемых профсоюзами.[127] Если бы она отказалась от их поддержки в расчете только на индивидуальное членство и личные взносы трудящихся, не входящих в профсоюзы, ресурсы партии значительно сократились бы. Отчисляемый одновременно с профсоюзным, политический взнос в нем четко неразличим, и уж совсем неотделим от него при системе contracting out; отсюда и менее обременительный характер “жертвы”, и упрощение сбора. Партийный взнос принимает здесь форму косвенного налога, включенного в стоимость представленной услуги, то есть он менее виден и менее тяжек. Такой же, но только еще более явно выраженный характер носит финансовая поддержка партии со стороны кооперативов и подобных им обьединений; сюда можно отнести и финансирование со стороны союзов промышленников и коммерсантов, по типу весьма близкое к тому, что принято в консервативных партиях. Система непрямых коллективных взносов очень выгодна с точки зрения сбора. Однако она почти не развивает чувства причастности к партии: взнос и членство здесь окончательно разведены, первое отнюдь не выступает критерием и элементов второго. [128]

Непрямая структура партий ставит под угрозу само понятие партийной общности. Партийная солидарность несомненно усиливается совпадением классовых интересов, выражаемых базовыми группами; но это не та собственно политическая солидарность, что аутентична принадлежности к партии. Членов базовых групп нельзя рассматривать как настоящих членов партии поскольку их связи с партией слишком слабы, несмотря на видимость. …непрямое вступление настоящим вступлением не является. Никакой общности (в социологическом смысле данного термина), никакого человеческого обьединения, основанного на связях солидарности… реально не сложилось…[129]

После отмены contracting out в 1927 г. численность членов профсоюзов, входящих в партию (то есть согласных уплачивать политический взнос) упала с 3200000 до 2000000. После возврата к этой системе в 1946 г. она, напротив, поднялась с 2600000 до 4000000. Таким образом в 1928 г. 1200000 членов  профсоюзов отказались от членства в партии только потому, что от них потребовалось вместо молчаливого согласия четко выраженное: раньше они не отваживались отказаться, а теперь согласиться. Причастность к партии, зависящая от столь пустяковых обстоятельств, слаба до смешного. Можно ли говорить о настоящей партийной общности при столь эфемерной солидарности? Отметим в двух случаях курьезное совпадение процента членов партии, вышедших из нее из-за одной только процедуры contracting out по отношению к общей численности профсоюзов: 37,85% в 1927 и 35 – в 1947 г. Можно, стало быть, утверждать, что более трети лейбористов – члены профсоюзов не чувствовали настоящей причастности к своей партии: их вступление было скорее следствием инертности, нежели убеждений. [130] В итоге треть состава лейбористской партии не должна рассматриваться в качестве членов партии в точном значении этого термина, и только остальные две трети правомерно сравнить с членами обычных массовых партий. …когда в 1909 г. профсоюзы Швеции возложили на своих членов обязанность четко заявить о своем желании войти в социал-демократическую партию (ситуация, аналогичная отказу от системы contracting out), это привело к падению ее численности со 112693 до 60813 человек.

В конечном счете попытки дать строгое определение члена партии, приемлемое для всех партий, заведомо тщетны. Четкий критерий есть лишь для одних прямых массовых партий: это акт вступления и регулярная оплата членских взносов. Однако такие внешние и формальные признаки мало что дают. Рядовой социалист и рядовой коммунист весьма не похожи друг на друга, несмотря на сходство процедур. А сколько степеней и нюансов сопричастности мы встретим среди самих членов одной и той же партии? [131]

Измерение численности партий

Контингент членов партии позволяет провести интересные количественные исследования. К сожалению, эти исследования сталкиваются с двумя трудностями: партии не всегда публикуют результаты учета, а сам учет редко поставлен на солидную основу. Некоторые партии не оглашают своей численности; они и сами порой ее не знают по причине пренебрежительного отношения к учету членов и сбору взносов. Только социалистические, коммунистические и фашистские партии (и некоторые демо-христианские) ведут регулярные учеты на предмет сбора членских взносов. [131] Встретить в этой области серьезную документацию весьма трудно. Более того, пользоваться ею нужно весьма критически.

Действительно, возможны два способа учета: по количеству билетов, приобретенных секциями в центральном казначействе, и по количеству действительно проданных членами партии…[132] Число делегатов и мандатов, предоставляемых каждой местной федерации, обычно пропорционально количеству оплаченных ею билетов и марок, откуда заинтересованность в том, чтобы закупить их как можно больше.

Для сравнения численности одной и той же партии на разных этапах ее развития статистика, основанная на финансовых показателях, вполне применима. Она менее пригодна, когда сравнивают даже однотипные партии различных стран, ибо использование даже одного и того же подхода не везде одинаково. [133] И она совсем неприемлема для сопоставления различных партий в одной и той же стране, при любом способе такое сравнение не имело бы смысла, ибо понятие члена партии не идентично в различных партиях.

Статистика численности партий может быть использована для двух направлений исследований: первое – это изучение эволюции партий; второе – анализ их социального состава. Первое прежде всего позволяет выявить связь между политическими и экономическими событиями и количественными параметрами партийных общностей. Предоставляется любопытным высказать в этой связи некоторые общие соображения; эта связь на самом деле гораздо менее тесная, чем обычно принято думать. Партийная общность относительно индифферентна к колебаниям обстановки. …наиболее яркий случай подобной индифферентности к обстановке – великий экономический кризис 1929 г. Все это не согласуется с распостраненным представлением о том, что экономические трудности увеличивают силы партий левой: это, быть может, верно в отношении электората указанных партий, но не их членов. В данном случае, напротив, экономические трудности даже как будто совпадают с легким снижением численности, хотя партия была в оппозиции. [134]

Известная корреляция (довольно, впрочем, нечеткая) обнаруживается между кривой реальной заработной платы и численностью социалистических партий (табл. 1, табл.8, табл. 16). Но интересно отметить, что эти колебания имели противоположную направленность; две группы членов лейбористских партии – индивидуальные и ассоциированные – различным образом реагировали на одни и те же события, как если бы то были две достаточно разнородные общности. Это подтверждает ранее высказанные нами соображения о специфическом характере непрямого членства.

Вместе с тем в Германии, напротив, наблюдается весьма ощутимое совпадение между углублением экономического кризиса и прогрессирующим ростом национал-социалистической партии: обозначается известный параллелизм кривых безработицы и увеличения численности НСДАП (табл. 9). Аналогичные соображения можно высказать и относительно немецкой коммунистической партии, хотя здесь этот феномен выступает более умеренно. [135]

Cледует ли различать два рода партий: традиционные, относительно мало чувствительные к колебаниям коньюнктуры, - и новые партии, чей рост или упадок этими колебаниями непосредственно обусловлен? Они соответствуют двум различным социологическим типам: первые – стабильные и стабилизирующие общности, играющие роль известных политических амортизаторов; вторые – импульсивные и недолговечные, в противоположность первым усиливающие настроения, порожденные происходящими событиями. Не делая чересчур поспешных заключений, ограничимся тем, что просто подчеркнем относительную самостоятельность партийной общности, частичную ее независимость от  политических и экономических событий. По-видимому, она гораздо более чувствительна к собственно партийным проблемам: внутренние кризисы и расколы, например, вызывают значительные колебания ее численности. Партия несомненно представляет собой закрытую, замкнутую в себе самой общность; она по-видимому живет по своим собственным законам, отличным от законов в той национальной общности, в которую включена; партия обладает специфическим ритмом развития. Этот ритм жестко зависит от ритма выборов: уже было отмечено, что деятельность некоторых партий носит почти сезонный характер, оживляясь по случаю избирательных кампаний, между которыми они впадают в настоящую спячку. Очевидно, это касается не только пропагандисткой работы, но и самого состава партий.[136]

Во французской социалистической партии, например, в 1919-1939 гг. смутно вырисовывается некое подобие “избирательного цикла”: численность ее возрастает в год выборов и обычно – в год, непосредственно за ним следующий; но затем наступает стабилизация или даже спад. [137] (табл.10). И все же этот феномен отнюдь не носит абсолютного характера.

Систематический анализ, позволяющий разделить постоянных и временных членов, открыл бы путь к более глубокому представлению о партийном сообществе. Лишь тогда можно будет отличить поверхностные колебания, порожденные “временными”, от глубоких изменений, которые достигаются за счет постоянных членов…снижение притока новых членов – симптом cерьезного склероза партии. [139]

Различие постоянных и временных членов характеризует не только эволюцию, но и состав партийной общности. Многие основательные исследования, которые могли бы быть предприняты в этой области, сдерживаются неточностью статистики. [140]