Інструменти
Ukrainian (UA)English (United Kingdom)Polish(Poland)German(Germany)French(France)Spanish(Spain)
Понеділок, 24 лип. 2017

М. ДЮВЕРЖЕ. СТЕПЕНИ ПРИЧАСТНОСТИ

М. ДЮВЕРЖЕ. ІІ. Степени причастности

В партиях, где не принято формальное членство, можно выделить три круга причастности. Наиболее обширный круг составляют избиратели, голосующие за кандидатов, выставляемых партией на национальных или локальных выборах. [140] Второй включает “симпатизантов”… Симпатизант – это избиратель, но гораздо больше чем, просто избиратель: он признает свою склонность к партии; он защищает, а порой и поддерживает партию в финансовом отношении; он даже входит в ее придаточные институты. Наконец, третий круг – внутренний, он охватывает активистов. Активисты рассматривают себя как членов партии, как элемент партийной общности; они обеспечивают ее организацию и ее функционирование; они ведут пропаганду и всю основную партийную деятельность. “Комитетчики” кадровых партий – это активисты. Понятие “член партии” там, где оно принято, образует и четвертый круг, как бы промежуточный по отношению к двум последним; он более широк, чем круг активистов, но более узок, чем круг симпатизантов. Членство предполагает более глубокую причастность  к партии, нежели симпатия, но менее глубокую, чем активизм.

Главная проблема заключается в том, чтобы определить отношения между различными кругами. Она затрагивает саму природу политических партий и демократический характер их структур. Внутренние круги приводят в движение и руководят внешними; если первые действительно представляют вторых – то есть если их ориентации совпадают – система может быть квалифицирована как демократическая. В противном случае весь этот ряд концентрических кругов можно определить как олигархию.[141]

Избиратели

С точки зрения политической науки эта категория обладает огромным преимуществом по сравнению со всеми прочими: она легко поддается измерению. Для кадровой партии численность избирателей представляет единственно возможное измирение партийной общности. Силу или слабость партии можно определить по количеству ее избирателей. Сопоставляя состав ее руководящих органов с распределение избирателей, можно судить о степени демократичности партии. В массовых же партиях, напротив, за основу такого представительства берут численность членов партии; но тогда существенной задачей становится определение соотношения этих двух категорий – избирателей и членов партии. Важно, стало быть, выяснить: совпадают или расходятся реакции двух этих общностей. [142]

Норма членства – соотношение численности членов партии и численности избирателей. [143] Сопоставляя нормы членства одной и той же партии по ряду последовательных выборов, можно вычертить кривые членства, которые позволяют провести сравнение и во времени, и в пространстве. (табл.12, с. 531).

Но при этом нужно все-таки исключать инкубационный период развития партий, когда численность и избирателей и членов партии столь невелика, что искажает цифру электората, приписываемую им в общенациональной статистике; у них нет еще секций и комитетов во всех регионах страны, что также искажает цифру их членов в партийных учетах. Партии невозможно анализировать, если они не прошли известного пути развития уже после достижения зрелости. …существует относительная независимость членов партии и ее избирателей; эти общности по-разному реагируют на одни и те же политические события; можно говорить о разнонаправленности соответствующих изменений. Разумеется, сравнительный анализ обнаруживает и периоды параллельного развития электората и членов партии. Но такие совпадения этих двух общностей все же редки. Они, по-видимому соответствуют фазам роста партий и восхождения их к положению доминирующих. Гораздо чаще как раз бывает, что темп роста общности избирателей и численности членов партии не совпадает: первая обычно изменяется быстрее второй. Можно даже констатировать, что норма членства имеет тенденцию к снижению в то время, когда численность избирателей возрастает, и наоборот. [145] Наблюдения, проведенные в социалистических партиях 9 стран, показали что из 63 случаев только 20 отклоняются от выявленной тенденции этого взаимного движения (табл. 14,с. 533). Общность членов партии представляется все же более стабильной, чем общность избирателей.

Различия в скорости изменений встречаются, кстати, реже, чем случаи полного расхождения, с которыми приходится сталкиваться гораздо чаще: это обьясняется несовпадением реакций обеих общностей на те или иные политические и экономические события и внутренними кризисами самих партий. Две схемы вырисовываются здесь достаточно ясно: 1) реакция членов партии на кризисы или какое-либо другие внутренние события в партии более ощутима, чем соответствующая реакция избирателей; 2) реакция тех и других на определенные социально-политические события различна, хотя ее и не представляется возможным оценить как более сильную или слабую. Так, во Франции СФИО с 1919 по 1924 г теряет 46,6% своих членов, но только 2,4% своего электората. А в Германии, напротив, раскол Независимой социалистической партии сопровождался в 1919-1920 гг. значительным уменьшением социал-демократического электората (на 46,5%), в то время как численность партии выросла на 6,8% (табл. 16).

Реакция лейбористов-членов партии и лейбористов-избирателей на смену процедур contracting out contracting in расходится еще дальше: в 1924-1929 гг. принятие первой взамен второй привело к падению численности лейбористов-членов профсоюзов на 35,3% что не помешало количеству избирателей вырасти на 51,5%; разрыв становится менее значительным в 1945-1950 гг., вслед за восстановлением прежнего правила, в результате чего численность лейбористов-членов профсоюзов увеличилась на 96,3%, в то время как избирателей прибыло всего на 10,5%.

…в качестве поисковой гипотезы можно сформулировать положение о диспаритете общности членов партии и общности избирателей. Все кажется происходящим таким образом, как если бы первая выступала по отношению ко второй как закрытый мир, замкнутая среда, реакции и общее поведение которых подчиняется собственным законам, отличным от тех, которые управляют колебаниями электората, то есть колебаниями общественного мнения. …если “закон диспаритета” будет действительно сформулирован, традиционное понятие демократии окажется ниспровергнутым: ибо как мы уже видели, руководящие органы партий, образованные их членами, обнаруживают тенденцию к доминированию над парламентариями, получившими свои полномочия от избирателей. И было бы полбеды, если бы политический статус тех и других хотя бы приблизительно совпадал, и членов партии можно было бы рассматривать как наиболее сознательную часть, авангард избирателей. Но закон диспаритета разрушил бы эту иллюзию, показав, что существенные различия в поведении двух этих общностей абсолютно исключают возможность одной из них выступить в качестве образа и подобия другой.  Измерить этот диспаритет – значит измерить степень проникновения олигархии в режимы, которые мы называем демократическими. [149]

Симпатизанты

Понятие избирателя четко и просто; понятие симпатизанта – неопределенно и многозначно. Симпатизант представляет собой нечто большее, чем избиратель, но меньшее, чем член партии. Как избиратель он отдает партии свой голос, но не ограничивается этим.[149] Избиратель, открыто заявляющий о своем выборе, уже не просто избиратель: он становится симпатизантом. Фактически, он тем самым запускает механизм эмоционального заражения; само его признание уже несет в себе элемент пропаганды…

Открытое проявление политического предпочтения, признание своей симпатии к партии могут обнаруживаться во множестве форм и степеней. Для этого недостаточно однократного голосования: ведь оно может оказаться исключением…и никогда больше не повториться; оно скорее доказывает не симпатию, а простое отсутствие предубеждения. Совсем другое дело, если к такому голосованию относятся как к привычному и нормальному, примерно так, как это принято у американских граждан на закрытых первичных выборах. Еще более далеко идущий шаг – если такое заявление о симпатии не остается чисто пассивным, но сопровождается позитивными усилиями в пользу партии: регулярное чтение ее прессы, участие в манифестациях и публичных собраниях, сборе пожертвований, в пропагандисткой деятельности (например, canvass – сбор голосов перед выборами). Так незаметно от простого участия в жизни партии переходят к настоящему членству и даже становятся активистами. Но если симпатизант – больше, чем избиратель, то все же это еще и не член партии. Его связь с партией не освящена официальными, четко установленными узами письменных обязательств и регулярной уплатой членских взносов. [150]

Чем же обьясняется тогда отказ войти в ряды партии…Иногда симпатизанта сдерживают обьективные обстоятельства: например, род его занятий исключает формальное вступление. Так, некоторые государства налагают запрет на членство своих должностных лиц в партиях, которые рассматриваются в качестве подрывных; некоторые хозяева – открыто или негласно – требуют соблюдения того же правила от своих наемных работников. Иногда и сам симпатизант считает свою профессию несовместимой с чересчур продвинутым коллективизмом: из-за нехватки свободного времени или из опасения каких-либо осложнений (коммерсант не хочет терять клиентов, священник – шокировать прихожан, офицер – подвергать опасности свой авторитет).

Кроме того, бывают препятсвия иного рода… Симпатизант отказывается от вступления в партию, потому что испытывает неопределимое отвращение к коллективности и не можеи растаться со своей личной свободой – чувство, весьма живущее в некоторых слоях буржуазии или крестьянства. Именно оно обьясняет меньшую распространенность института членства в правых партиях или аграрных регионах. Это чувство достаточно развито среди интеллектуалов и артистов…[151] Положение интеллектуалов в партиях всегда ставит особые проблемы, будь то трудности, которые они испытывают, удержать себя в общих рамках, или, напротив, когда они переходят грань разумного в своем стремлении раствориться в коллективе. Нередко отказ вступить в партию обьясняется идеологическими разногласиями с ней: симпатизант предпочитает ее всем другим и сотрудничает с ней, но не разделяет всех ее воззрений, и поэтому избегает полностью связывать себя с ней. Он солидарен с партией по отдельным вопросам, но не целиком и полностью. [152]

…низший слой занятых наемным трудом – наемные рабочие и служащие – имеют тенденцию составлять большинство членов политических партий. И, наконец, нужно особо рассмотреть высшую ступень партийной техники – концепцию организованного привлечения симпатизантов. [155] ...многообразные задачи [партии] могут быть надлежащим образом решены только в том случае, если симпатизанты перестанут быть аморфной, неопределенной,  безликой массой – а для этого они, как и члены партии, должны быть обьединены в коллективные структуры. Так возникла идея придаточных организаций партии, открытых для симпатизантов. Под этим общим названием скрываются самые разные созданные и контролируемые партией обьединения, которые позволяют расширить и углубить принадлежность к партии: расширить, агломерируя вокруг собственно партийного ядра организации-спутники… Можно выделить две категории придаточных организмов: одни предназначены для симпатизантов, другие – для членов партии.

Молодежные и спортивные союзы, женские ассоциации; содружества ветеранов, клубы интеллектуалов или литераторов, кружки для развлечений и досуга; профсоюзы, кассы взаимопомощи, кооперативы; общества интернациональной дружбы; обьединения налогоплательщиков, квартиросьемщиков, “домохозяек”; патриотические и пацифистские фронты, etc. – вспомогательные организмы могут приобретать самые различные формы, действовать в самых различных областях и обьединять самых разных людей.

Политические же партии – это сообщества с глобальными целями: они представляют собой сложные, социально детермированные взаимосвязанные системы; они нацелены на организацию жизни в национальном и даже интернациональном масштабе. Такая глобальность отталкивает от них многих индивидов, принимающих те или иные частные их цели, но не все в целом. И нужно признать просто гениальной идею некоторых современных партий продублировать партию – общность с глобальными целями – как можно более широким кругом общностей спутников с частными целями. [156] Пример этому Союз квартиросьемщиков, который во Франции связан с коммунистической партией. Фактически профсоюзы и партии всегда стремились к взаимодействию. Сегодня Всеобщая Конфедерация Труда (ВКТ – “Форс Увриер”) не что иное, как всего лишь придаточный механизм компартии.

Уместно поставить вопрос: не была ли эта техника создания придаточных организмов политического характера шагом на пути изменения самого представления о партии, которое усилило бы ее олигархический характер и одновременно открыло бы возможность полного слияния концепции партии масс и “партии верных”? Общая организация партии отныне представляла бы собой два концентрических круга: партию – узкий и закрытый круг, включающий лишь самых чистых, самых пламенных и преданных, и “фронт” – более широкий, открытый для всех круг, члены которого служат для партии подсобной массой, резервом и полигоном для пропаганды. Такая эволюция прямо соответствует общей тенденции партий ук олигархии. [159]

Активисты

Активист – это особо деятельный член партии; активисты образуют ядро каждой из базовых групп, на которых покоится ее основная деятельность. [159] …они регулярно присутствуют на собраниях, участвуют в распостранении лозунгов, организуют пропаганду и подготовку избирательных кампаний. Их не следует смешивать с руководителями: они не вожди, а исполнители, но без них невозможно было бы само реальное исполнение. Другие отдают всего лишь имена в партийный список да немного денег в партийную кассу -  активисты же неустанно трудятся ради партии. В кадровых партиях понятие активиста отождествляется с понятием члена партии. Комитеты (которые характеризуют этот тип партий) состоят только из активистов, а уж вокруг них группируются симпатизанты, не включенные, собственно говоря, в партийную общность.[160]. …как показывает опыт, те, кто регулярно присутствует на собраниях, это обычно и есть самые деятельные активисты партии.[161]… характер активистов имеет тенденцию к соответствию с преобладающей социальной группой. В секциях с преобладанием рабочих и активисты – главным образом рабочие; и напротив в “буржуазных” кварталах, где большинство членов – чиновники, коммерсанты, адвокаты, преподаватели etc, процент активистов буржуазного происхождения превышает их процент в составе секции. В таких секциях можно обнаружить рабочих в графе “члены”, но не в графе “активисты” (за редким исключением). [162]  Можно было бы сказать: чем более однороден социальный состав, тем выше индекс  активизма. Отсюда и превосходство методов создания организаций в однородной и изолированной среде, с которыми мы сталкиваемся в коммунистических ячейках, организациях корпоративного типа (например бельгийский Католический юлок)…

Для других партий критерий активизма может быть основан на других признаках. Рядом с участием в собраниях может быть поставлена уплата членских взносов. [163] C другой стороны, регулярность уплаты членских взносов – все же не главный признак активиста; определяющим он выглядит скорее просто для члена партии. В то же время опыт доказывает, что активисты обычно больше верны своим финансовым обьязательствам, нежели другие категории членов партии, так что этот критерий все же приемлем.

Средний показатель уплаты взносов снижается именно в то время, когда численность возрастает: вновь принятые как будто бы менее обязательны, чем старые члены партии. Однако эта тенденция – не всеобщая, и обьясняется она зачастую чисто механическими факторами… И наоборот: во время кризисов в партии снижению ее численности часто сопутствует высокий средний показатель уплаты взносов; пусть количество членов и сокращается, но партия выигрывает за счет повышения их качества. Однако и этот феномен, как и предыдущий, не отличается устойчивостью. Почти однозначную зависимость можно отметить между всеобщими выборами и ритмичностью уплаты членских взносов. В год, предшествующий выборам, средний показатель снижается… В год, когда проходят выборы, средний показатель поднимается… [164]

Активисты уступают рядовым членам партии по численности. В любой партии их количество всегда составляет гораздо менее половины вторых. Когда этот показатель достигает трети или четверти, партия может рассматриваться как активистская. Таким образом в среде членов партии стихийно формируется олигархия: массе отводится пассивная роль по сравнению с небольшим ядром активистов, которые обычно присутствуют  на собраниях и сьездах, участвуют в выборах лидеров, поставляют кадры руководителей. Мы не так уж преувеличим, если изобразим партию с помощью следующей схемы: активисты направляют членов партии, члены партии – симпатизантов, симпатизанты – избирателей. Члены партии не представляют собой нечто эгалитарное и единообразное; напротив – это общность сложная, иерархизированная и вместе с тем не одномерная, ибо природа причастности к ней не для всех одинакова. [165]